Либерализация ценностей

Культурная политика. В Петербурге проводит свою предаукционную выставку новый Российский аукционный дом (РАД).

Среди его учредителей — Сбербанк и Фонд имущества Санкт-Петербурга. В планах РАД — пролоббировать свободное обращение предметов искусства через границы России. А это значит, что на российском арт-рынке назревает революция.

В Михайловском замке (одном из филиалов Государственного Русского музея) в Петербурге открылась предаукционная выставка первого аукциона искусства, который проведет 9 декабря Российский аукционный дом. Зал был полон светской публикой, на лестнице били в барабаны, снег, засыпавший в этот вечер Петербург, заметал ковры и букеты из роз, которыми был украшен вход во дворец. Гигантская декоративная ледяная глыба у лестницы медленно таяла, высвобождая заточенные в ней предметы антиквариата. 

Коллекция первого аукциона РАД — это 59 лотов живописи (чуть ли не половина которой современная) и 95 лотов декоративно-прикладного и ювелирного искусства, включая предметы Фаберже. Самый дорогой лот — «Штиль» Ивана Айвазовского, предварительно оцененный в $800-900 тыс., самый интересный — полотно «Землекопы» пейзажиста Николая Дубовского ($300-400 тыс.), про которое Лев Толстой сказал: «Вот такими картинами надо будить совесть у людей». Самый прекрасный — складень-триптих «Сошествие святого духа на апостолов» палехского письма, весь в серебре стиля модерн ($200-250 тыс.), самый ужасный — картина «Переполох» современного художника Хамида Савкуева, на которой бык бьет своего хозяина ногой в челюсть ($40-45 тыс.).

Смысл этой сборной солянки ясен — надо выявить интересы покупателей к разным вещам, уровень произведений — не лучше и не хуже других российских аукционных домов. По-другому и быть не могло. На внутреннем российском рынке вращается весьма ограниченное число шедевров: основная их масса давно в музеях. То, что в обороте,— остатки подпольных частных собраний советской эпохи и вещи немузейного качества. Привозить картины из-за границы беспошлинно можно только в личных целях (а РАД законы нарушать не собирается). Если привозить произведения искусства для продажи — на границе надо платить налоги, повышающие стоимость предмета в среднем на треть, так что по адекватной цене в России продавать его уже невыгодно (поэтому и Московский международный салон изящных искусств, на который приезжали западные антиквары, работал в режиме резервации произведений, а не их покупки).

Оборот искусства в мире достигает внушительных сумм. В 2009 году это было €31,3 млрд. В этой сумме примерно треть занимает оборот аукционных домов (до кризиса аукционы держали половину рынка, и половину — галереи). Это огромный и мощный бизнес, однако на его карте Россия не обозначена вообще. Обороты российского рынка искусства настолько в тени, что никто не берется их подсчитывать; считается, что он равен $1-2 млрд, причем в эту сумму включены покупки русских коллекционеров на западных торгах, что является лишним свидетельством процветания западного, а не русского рынка. По самым скромным подсчетам, русские коллекционеры покупают на западных аукционах на $200 млн в год — только русского искусства. Эти средства можно было бы потратить в России. Во Франции и Англии — 2,5 тыс. малых аукционных домов; в России их не больше десятка, свои обороты они не афишируют. Опубликовать сумму своего годового оборота согласился нумизматический аукцион «Монеты и медали», лидер этого направления коллекционирования в России,— это 260 млн руб. в год. Главная причина такого отставания — непрозрачность для искусства российских границ.

В этой связи важна не коллекция, а концепция, с которой РАД выходит на рынок антиквариата, и планы его деятельности. Один учредитель дома — Сбербанк, это значит, что интерес к развитию антикварного рынка и рынка искусства проявлен почти на государственном уровне. Второй учредитель — Фонд имущества Санкт-Петербурга, крупнейшая аукционная площадка по продаже государственного имущества, который обладает огромным опытом аукционных торгов, мощным штатом юристов, большим кругом клиентов, привыкших платить крупные суммы,— то есть вся инфраструктура готова в лучшем виде (в РАД у Сбербанка и Фонда имущества по 33%, еще 33% у ООО «Русский ювелир», журнала о предметах искусства при Фонде имущества).

Пользуясь влиянием своих учредителей, РАД собирается лоббировать создание нового свода законов, которые будут регулировать легальный оборот предметов искусства, вопросы его ввоза и вывоза. Проблемы с ответственностью экспертов и легализацией оценщиков в меру сил пытаются решать московские и петербургские арт-дилерские сообщества — это очень нужно, но не судьбоносно. А вот добиться внесения изменений в федеральный закон о ввозе и вывозе культурных ценностей и сделать так, чтобы антиквариат мог пересекать границу в обе стороны беспрепятственно и беспошлинно,— это значит полностью перестроить наш арт-рынок.

Последствия могут быть самыми грандиозными. Sotheby’s и Christie’s смогут проводить в России свои аукционы, западные антиквары ринутся на наши местечковые ярмарки — поближе к русским деньгам. Российские торговцы искусством станут спокойно привозить и продавать старых мастеров хоть за Уральским хребтом. Коллекционеры смогут привезти домой свои собрания, хранящиеся в Монте-Карло и Баден-Бадене. Это будет настоящая революция, даже посильнее той, которая случилась в 2001 году во Франции, когда закон наконец разрешил иностранным аукционным домам торговать на ее территории — с тех пор Париж из глубокой провинции мирового арт-рынка выдвинулся на роль одного из центров, следующего за Нью-Йорком и Лондоном.

Татьяна Маркина

КоммерсантЪ