Третий аукцион антиквариата Российского аукционного дома. Статистика торгов

В минувшую субботу, 26 ноября 2011, в Гостином дворе прошли третьи по счету, но первые в Москве, на новой площадке, торги Российского аукционного дома.

Интересно было посмотреть на присутствующих перед началом торгов, т. к. состав участников был не вполне обычный. В зале присутствовало чуть более ста человек, половина из них — женщины, что на аукционах бывает редко. Возможно, все дело в стринге ювелирных украшений, заявленном в последней части программы. Большинство дам добальзаковского возраста пришли с кавалерами, и по отношению к торгам это было похоже на светский визит. Солидных мужчин за сорок было немного, а опыт показывает, что именно эта часть публики и есть активные покупатели на аукционах. Тем не менее «матч» начался при заполненных трибунах.

В стринге живописи (формально 105 лотов, но пару из них сняли до торгов) было продано 30 картин — получается чуть менее 30 %. 8 произведений достались заочным покупателям и по телефонным бидам. И еще один лот выиграл интернет-покупатель: «Обнаженная» Александра Шендерова, метровая работа 1960 года, досталась ему по старту, за 370 тысяч рублей

Самую активную борьбу вызвал очень хороший модернистcкий натюрморт с кофеваркой Рувима Фрумака (лот 87). Комфортный размер, 1920-е годы, да и просто эстетически притягательная вещь (особенно в ряду с классическим реализмом) была выставлена с доступным эстимейтом около 30 тысяч рублей. Неудивительно, что цену гнали наверх несколько покупателей, торг проходил в 19 шагов, и в итоге победитель забрал натюрморт за 113 тысяч рублей плюс комиссия — в четыре раза выше эстимейта.

Самым дорогим лотом живописной секции стали «Купальщицы» Виталия Тихова (1923. Холст, масло. 91 х 115. лот 29). Очень декоративная импрессионистическая вещь была куплена в зале, без торга, за 16,84 миллиона рублей.

Картина, ставшая лицом этого аукциона (использовалась в рекламе и баннерах), — «Боярышня» Константина Маковского (лот 63) — была продана за 12,475 миллиона рублей, тоже в зал. А третьей по стоимости стал «Унесенный баркас» Владимира Орловского (1887, лот 45): большой декоративный морской пейзаж был продан за 11,21 миллиона рублей в зал. «Вещь с обложки» — темпера Николая Рериха «У рубежа» (1916, лот 33) — после небольшого торга нашла покупателя в зале (того же, что купил Маковского) за 7,8 миллиона рублей. А вот редкий портрет кисти Дмитрия Левицкого (1779, лот 68), о котором много писали и отмечали в числе ключевых работ этих торгов, так и не был продан; в зале не нашлось желающих стартовать с 633 тысяч долларов, так что остается надежда на постаукционные торги. Для интереса отметим, что самой доступной работой в стринге живописи оказался крохотный пейзаж Алексея Исупова (по подписи) «Деревенские дымы» (лот 17): его купили за 20 тысяч рублей. На тысячу дороже покупателю обошлась «Лодка» Владимира Фёдорова 1960-х годов (лот 95) — тоже крохотная, 19 х 25 см, сибирская романтика.

К цене молотка покупатели заплатят комиссию в размере 15 %, если лот стоил менее 10 миллионов рублей, и 12 %, если лот стоил более 10 миллионов рублей. Торги по живописной секции заняли около двух часов. Впереди была еще графика и декоративно-прикладное искусство. За ходом торгов продолжил следить Константин Бабулин, и вот какое они оставили впечатление.

К окончанию торгов по живописи зал опустел наполовину. Далее торги продолжил небольшой, но очень примечательный стринг графики. Работы Сергея Малютина, его сына и дочери энтузиазма не вызвали. Первый намек на торги в этом стринге продемонстрировала продажа небольшой цветной литографии Михаила Шемякина (лот 111) — тут заочная ставка поспорила с интернетной. Далее с 60 до 100 тысяч участники в зале подняли цену крашенной от руки гравюры на меди итальянского мастера XVIII — начала XIX века Джованни Вольпато. Ну а потом началось: автолитография (лот 116) Евгения Чарушина, блестящего анималиста и иллюстратора, за 11 шагов взлетела в цене от 20 до 75 тысяч рублей; торговались участники в зале и по телефону. Сразу же после этого три рисунка (лот 117) Ольги Гильдебрандт-Арбениной из коллекции Г. М. Левитина за 7 шагов преодолели расстояние от 85 до 140 тысяч рублей — и опять торговались заочная ставка, «зал» и «телефон». 8 шагов потребовалось покупателям в зале, чтобы в споре с заочной ставкой поднять цену двух рисунков (лот 120) Василия Чекрыгина с 85 до 150 тысяч рублей. Еще через 7 лотов за эскиз костюма цыганки (лот 127) работы Александра Тышлера схватились сначала «телефон» и заочная ставка, а на середине торга к ним присоединился участник в зале; за 11 шагов подняли цену с 25 до 80 тысяч, и довольный «телефон» смог, наверное, перевести дух. Последним купленным лотом стринга стала изящная акварель Дмитрия Митрохина (интереснейшая выставка которого сейчас проходит в Галеев галерее). Примечательно, что как раз работы первых имен русского искусства в этом стринге интереса не вызвали: работыГончаровой и Ларионова, Рериха и Кустодиева, Сурикова и Сомова, Серова и Добужинского, 80 эскизов Николая Крымова, репродуцированные организаторами в отдельной брошюре, остались при своих.

К тому моменту, как на торгах появился первый лот стринга икон, от стартового состава в зале осталась уже одна треть, что, впрочем, совсем не мало. 30–40 человек — это хорошее число участников для любого аукциона этой осени. Из 16 лотов стринга оказались проданы 3. Борьба развернулась только за одну — «Спас нерукотворный» в серебряном окладе (лот 138): торговались «телефон» и человек из зала. В пять шагов цена поднялась с 0,75 до 1 миллиона рублей. Далее, как ни старался аукционист перечислять достоинства лотов в подробностях (например, перечислил всех 8 святых, изображенных на иконе «Избранные святые…» (лот 134), вместо того чтобы предложить участникам справиться в каталоге), борьбы это не спровоцировало.

В стринге декоративно-прикладного искусства из 30 лотов было продано 11. Отличительной особенностью этого стринга стало активное подключение интернет-покупателей. Чаще всего торговалась «заочная ставка» либо с «интернетом» либо с «телефоном». Украшением этого стринга и аукциона в целом стала напряженная борьба за лот № 166 — памятный подарок в виде триумфальной колонны, увенчанной коньком с надписью «Их величества Н. А. Панину-Коломенкину». Ведущий традиционно уже 5–10 минут рассказывал историю лота, историю спортсмена которому он был вручен и историю соревнований. После чего три «телефона» сошлись не на жизнь, а насмерть. За 34 шага (только вдумайтесь!!!) цена возросла с 200 тысяч до 2 миллионов рублей. С чем от души поздравляем и устроителей, и нового владельца.

Вопреки предположениям, что молодые женщины пришли из-за стринга ювелирных украшений, к тому времени, когда дело дошло до него, их в зале почти не осталось. Из 25 лотов было продано 7. Два лота ушли с борьбой. Так, «Брошь в виде листа клевера» (лот 188) подорожала с 60 до 105 тысяч рублей, а брошь «Бант» (лот 192) к стартовым 220 тысячам добавила еще 80: торг опять шел между виртуальными участниками — «интернетом» и «телефоном». Ведущий старался, но, как и в предыдущих разделах, убедить зал не удавалось ни подробными описаниями лотов, ни подсказками, куда эти лоты впоследствии можно приспособить. Например, коробка для сигарет (лот 202) из золота 565 пробы с бриллиантом в 4 карата за 3 миллиона рублей, по мнению ведущего, отличный подарок для депутата. И это подействовало: лот был продан по старту за 3 млн рублей.

Получается, что за исключением стринга икон, процент продаж во всех остальных сессиях составил около 30 (в графике — 41). Примерно с такой же статистикой, проходили и питерские торги РАД. Отметим, что организованы торги были просто безупречно — и подборка лотов, и предаукционный показ, и грамотная развеска, и безукоризненное техническое сопровождение, удобное для любой категории участников, и интеллигентная, питерская атмосфера в зале, и каталог — продуманный, информативный, грамотный и прекрасно отпечатанный. Понятно, что есть масса направлений для совершенствования — в частности, довольно путано провозглашалась текущая ставка, да и перерыв, например, после половины лотов не грех было бы сделать. И не нужно было аукционисту пересказывать содержимое каталога чуть ли не до последней запятой. Те, кто пришел в зал, все уже читали (поэтому, кстати, и пришли), их нужно было всего лишь «поджечь»! То есть по московским меркам не хватило скорости, динамики, азарта и куража! Однако кураж, господа, — дело наживное, да и вообще публике требуется время, чтобы привыкнуть к новой площадке. А пока поздравляем устроителей с удачным почином — с их первым антикварным аукционом в Москве.